Все модули/Модуль 5/Потеря фона и новые навыки ведущего онлайн-группы

Модуль 5 · 10 октября 2026 · Лекция

Потеря фона и новые навыки ведущего онлайн-группы

Саммари

Вторую часть лекции читала Вика, и посвятила её «философской стороне» онлайна. Группа — маленькая модель социума, а работа в кругу — это контакт двоих на глазах у остальных. Главная трудность для ведущего в онлайне не техническая и не терапевтическая. Он теряет фон, который в офлайне считывается периферией, не задумываясь: кто на кого посмотрел, кто с кем перешепнулся. Поэтому приходится переучиваться. Типичные реакции на эту потерю — держать в голове старый круг или зарегулировать процесс: поднятые руки, очередь говорящих, выключенные микрофоны. Вика считает такое регулирование непродуктивным, потому что оно убивает спонтанность, создаёт «одиночество беззвучия» и дефлексивный контакт и забирает у группы творческое приспособление.

Вместо этого Вика предлагает дать группе пошуметь и научиться договариваться. Нужно держать микрофоны включёнными, пользоваться режимами Zoom, обращаться к людям по имени. Тогда складывается новый фон, который поддерживает ведущего не хуже прежнего. Ещё один феномен онлайна: процессы часто идут глубже, аффекты поднимаются ярче. Человек видит себя на экране и немного притормаживает аффект, не обрывая его, поэтому удаётся продвинуться дальше по циклу опыта. Хорошая связь — это «хороший тон» и ответственность участника. Заметок Влада к этой части нет, конспект собран по записи.

♪ Лекция про онлайн-группы (запись), часть Вики · с 12:54

Конспект

Что теряется в онлайне

  • Групповая терапия — маленькая модель социума. Здесь мы разворачиваем своё поведение, и напряжение выше, чем вдвоём. Работа в физическом кругу — это контакт двоих на глазах у остальных.
  • В онлайне мы не видим глаз и поз. Не видно того, что офлайн считывается без всякого усилия: кто на кого посмотрел, кто с кем перешепнулся, кто кому что сказал. На экране мы видим меньше и больше фантазируем.
  • Главная сложность для ведущих — надо переучиваться. Речь не о технике Zoom и не о терапевтических навыках: вопросы на осознавание и позиция эталонного участника остаются при вас. Учиться придётся тому, чего мы в реальности даже не замечаем, что делаем.

Фон

  • Противники онлайна жалуются: не видно, кто как сидит, кто на кого смотрит, кто кого выбирает соседом, как реагирует круг, отвлекаются ли на телефон. По сути все жалобы сводятся к тому, что изменился фон.
  • Фон считывается не как фигура, а периферией, краем глаза, без анализа. Ведущие, которые перешли из офлайна в онлайн, потеряли поддержку фоном.
  • Первые отклики ведущих: «зрелые группы вести легче». Так и в офлайне: в зрелой группе участники поддерживают и друг друга, и тренера. А начинающие участники не являются опорными фигурами, и тогда ведущему не на что опереться, кроме собственных навыков, которые в эмоционально сложной обстановке тоже могут оказаться под вопросом. Бывает ещё ко-терапевт, который сопротивляется онлайну («только через мой труп»).
  • Попытка держать в уме старый фон (кто где сидел в круге) — это попытка опереться на то, чего сейчас нет. А если группа собрана онлайн, такой картинки нет вовсе.

Зарегулирование

  • Частый феномен — желание зарегулировать процесс. Звучали даже идеи ввести в группе должность технического администратора.
  • Выключенные микрофоны:
    • группа теряет спонтанность;
    • возникает «одиночество беззвучия»: кажется, что люди с выключенным микрофоном не участвуют, и даже что они тебя не слышат;
    • первые слова человек произносит в пустоту, потом повторяет. Получается бесконечное прерывание, сомнение в участии, невозможность вбросить реплику;
    • вместо вовлечённости — дефлексивный контакт;
    • выключив микрофон, человек чувствует себя обособленным («что хочу, то и делаю»), хотя, как показали наблюдатели, всё видно.
  • Пример из практики: на корпоративных вебинарах участники сидели без звука и без видео, ведущие «разговаривали сами с собой». Это очень фрустрирует ведущего, и на это же жалуются тренеры в IT-компаниях, которых «ставят в фон».
  • Правило Вики и Жени: в онлайне и в комбинированном формате микрофон всегда включён. Пусть люди врываются со своим звуком, говорят, устраивают хаос.
  • Поднятые руки и очередь говорящих — тоже регулирование. Если это временная частная привычка (так человек привык на работе), это ещё допустимо. Но в целом такое регулирование непродуктивно.

Почему не регулировать

  • Гештальт-терапия — это возвращение творческого приспособления, и в онлайне оно тоже должно работать. Учиться слушать друг друга, смиряться с тем, что перебиваем, останавливаться, рисковать говорить, спорить, отстаивать своё.
  • Если участники сами регулируют разнообразные ситуации в процессе, это:
    • снижает общее напряжение;
    • снимает избыточную власть с тренера и передаёт её группе;
    • поддерживает естественную саморегуляцию.
  • Чем меньше правил, тем меньше тенденция к расщеплению на «живьём одни правила, онлайн другие». Особенности есть, но кардинальных различий в правилах нет.
  • Позвольте быть балагану и зашумлённости. Постепенно всё выстраивается.

Новые возможности и привычки

  • Режимы Zoom. В режиме докладчика видно тех, кто активен. Одним движением мыши можно переключиться в галерею и окинуть всю картину. Мимику и выражения лиц видно лучше, чем в аудитории, особенно у тех, кто сидит сбоку или далеко.
  • Обращение по имени быстро укореняется. В офлайне слова часто бросают безадресно. Здесь, чтобы тебя услышал конкретный человек, приходится признаваться себе и другим, кому адресована речь.

Аффекты в онлайне глубже

  • Групповые процессы в онлайне часто идут глубже, чем живьём. Аффекты ярче и болезненнее, конфликты, сближения и боль проходят дальше.
  • Возможное объяснение: человек чувствует себя в большей безопасности, «поддержанным своими стенами».
  • Когда градус растёт и несколько участников занимают всё пространство, их это пугает. Но мы видим себя на экране, и люди начинают не раскручивать аффект, а оставаться в нём, слегка притормаживая. Так его становится возможно проработать.
  • Задача ведущего — помогать не останавливаться, продолжать двигаться, искать новую форму, подбирать слова. Тогда случается «динамический кусочек», и удаётся продвинуться дальше по циклу опыта, чем при очной встрече.
  • В офлайне при очень высоком аффекте мы себя не видим, и аффект может оборвать коммуникацию. В онлайне за счёт некоторого сдерживания накал удаётся контролировать.

Новый фон

  • Если доверять происходящему, фигуры выстраиваются, и фон структурируется. Постепенно учишься краем глаза видеть, кто отвлекается, кто вовлечён, кому трудно, кто с кем в каких отношениях.
  • Можно прямо рисовать в тетради схемы связей: здесь напряжение, здесь надёжная поддерживающая связь, здесь вопрос. В очной группе мы так обычно не делаем.
  • Эти новые сигналы становятся таким же понятным фоном, который поддерживает не хуже прежнего, офлайнового.

Качество связи — ответственность участника

  • Хороший интернет — как хороший тон. Сбои, которые от нас не зависят, бывают. Но если человек в принципе не может нормально выйти в онлайн, значит, он не может обеспечить себе административную часть группы и работать в группе онлайн.
  • Это как с очной группой, куда нужно одеться и приехать: обеспечить своё присутствие — ответственность участника.

Источники: Аудио

Расшифровка · Потеря фона и новые навыки ведущего онлайн-группы

Машинная расшифровка (whisper через amanu), возможны ошибки распознавания. Таймкод — перемотка аудио.

Вика: фон, микрофоны, аффект · 12:54–32:24

да я немножко другого богу сейчас зайду вы же не такие рассказал именно практически всякие вещи мы посмотрим немножко такую философскую сторону сейчас посмотрим на сама идея групповой терапии предполагает такую маленькую модель социума и мы разворачиваем поведение вот несколько присутствует уровень напряжения выше чем вдвоем и часто работа в кругу если мы говорим физическому кругу оффлайн это контакт двоих на глазах у остальных а здесь мы не видим глаза вы уже поэтому говорили не видим позы и то что мы считываем вот это вот кто на кого посмотрел то с кем перешипнулся я кому-то что-то сказал сделал вот это все происходит в режиме абсолютно не напряженным это не требует нашего специального фокуса

лица в экранчика это другое мы видим меньше мы не знаем как будто как будто мы больше можем фантазировать привычным образом про то чем занимаются люди когда они просто сидят на группе а здесь мы силу ограничений обзора мы видим по-другому это все и сложность работы в онлайн для многих связано не с невозможностью выстроить сам процесс где снова группа станет частью социума таким отражением социума не сложности почувствовать вот это вот какое-то специфическое напряжение которое случается потому что собралось больше чем двое человек нет главная сложность для ведущих в том что надо переучиваться не пинетель не конечно говорю не про технические навыки там пользования зумом а и даже не про терапевтические навыки не разучить задавать свои вопросы на осознавание

или там присутствовать как это он и участник это все при вас останется а вот придется учиться тому что в реальности мы даже не замечаем что мы делаем

раньше вот этот акцент противники онлайн а они прям делали на этом очень много значит сталкивались ли вы с этими с этой информации но вот этот акцент был очень интенсивный что не видно кто как сидит кто на кого смотрит кто кого выбирает соседи люди не в кругу во время сессии непонятно как реагирует круг перешептывание не слышно отвлекается ли на телефон или там как-то еще не видно в общем по сути а все жалобы сводятся к тому что а изменился фон а фон мы же считываем не как фигуру которую мы рассматриваем фон мы считываем периферии то есть буквально глянув пары по краям глаза не задумываясь мы эту информацию а не не анализируем и ведущие групп которые из оффлайн и перешли в онлайн потеряли поддержку фона

и самые первые отклики которые возникали на ведение групп в онлайне они были про то что ну конечно зрелых участву зрелые группы вести легче хотя ну в смысле легче чем незрелые так это был оффлайн и зрелые группы в каком смысле без телечку почему потому что сами участники оказывают поддержку и друг другу и тренера а в случае с потерянным фоном и с теми только у нас и фон потерялся люди не не работали с этим у них нет навыков те кто начинает свой путь в тропе людей и участники они не не работали с этим у них нет навыков свой путь в терапии люди, медучастники, они не являются опорными фигурами, и тогда ведущим не на что опереться, кроме собственных терапевтических навыков, которые тоже в сложной эмоциональной

обстановке могут оказаться под вопросом. А бывает, что еще костерапевт в сопротивлении. Вот когда мы тоже сталкивались с такими вещами, когда один говорит, давай вести онлайн, а второй говорит, никогда только через мой труп или ладно, веди, я посижу. Но, в общем, короче, это такие были серьезные дебаты. Кто-то пытается в уме держать старый фон. Знаете, как пытаться, вот если бы сейчас я пыталась намеренно удерживать в голове, так, а кто где сидел, с кем? Так, с кем сидел Влад, с кем сидела [участник], с кем сидела [участник], [участник], с кем кто, вот как они там. Если у меня всплывает это воспоминание о круге, я могу на него опираться, но если группа собрана оффлайне, то у вас и такой картинки-то нет. И это все

попытки зацепиться за то, чего в данный момент нет, да и оно и не нужно. Один из феноменов, которые можно было наблюдать, это попытка отрегулировать процесс. Даже не отрегулировать, я бы так сказала, зарегулировать. Чуть ли не, даже были идеи, что нужно вводить должность дополнительного технического администратора в группе, чтобы, значит, вот он управлял как-то этим всем бардаком. Группы, в которых поддержано выключение микрофонов или не обращают на это внимание, теряют спонтанность. Мы получаем одиночество беззвучия, потому что выключенный микрофон, вот вы прям словите себя, сейчас гляньте на экран, есть несколько микрофонов, которые выключены. И вот прямо появляется ощущение, что эти люди не участвуют.

Ну, чем-то они там заняты своим, даже если это абсолютно не так, и они там добросовестны. Более того, иногда, когда я вижу выключенный микрофон у кого-то, помимо того, что я думаю, что эти люди не очень участвуют, я не очень понимаю, слышат ли они меня вообще. Ну, то есть, для меня значок выключенного микрофона воспринимается, ну, что человек, что он отключил звук. Так, то я возвращаюсь, я, конечно, что я понимаю, что человек, в общем-то, мы его не слышим, а он слышит. Но первая моя реакция всегда, что тот, у кого выключен микрофон, он меня не слышит. И это влияет на меня, когда я говорю. Да, да. И когда мы с кем-то общаемся... Мы замечаем, что первые слова, например, если у человека был выключен микрофон, он произносит в пустоту, а потом он повторяет, а потом оказывается, например, что мы кого-то не заметили, а он уже сам поговорил сам с собой, открывая руту, у него был выключен микрофон.

И получается такое бесконечное прерывание, сомнение в участии, неслышание, невозможность вбрасывать вот эти реплики, которые мы на самом деле вбрасываем. И вместо вовлеченности мы получаем гораздо более дефлексивный контакт, гораздо больше дефлексии. Если это еще может быть более-менее, ну как-то допустимо, как бы сейчас во время лекции, хотя и здесь лучше, чтобы было включено, потому что, ну, когда я читаю лекцию на беззвучную аудиторию, а если бы еще были... У нас с Женей был опыт такой, когда мы вели несколько вебинаров, нас попросили провести для фло несколько вебинаров для их. Это такая большая корпорация, если вы знаете, приложение, они делают фло. Когда-то были в Беларуси, но сейчас уже нет.

Да. И мы вот для них делали несколько вебинаров, и мы не могли заставить людей просто выйти из сумрака. Не то, что у них были выключены микрофоны, у них было выключено видео, то есть мы просто разговаривали сами с собой. Это, конечно, было прикольно из-за такие очень хорошие деньги, но вообще это, конечно, очень фрустрирующе для нас как ведущих. Да, то есть с точки зрения... Я знаю, что на это очень жалуются, собственно говоря, тренера, которые работают с IT-компаниями, где их просто ставят в фон. И хрен его знает, ты там пашешь, чтобы что-то показать, а тебе, ну, тебя так в фоне чуть-чуть краем уха слушают, не отвлекаясь от какого-нибудь другого интересного занятия. И хорошо, если это занятие просто приседания там или отжимания, а если ты еще параллельно играешься в какую-нибудь игрушку или еще как-нибудь приятно проводишь время,

то вообще это кажется совсем неуважением в отношении того, кто... Или когда тебя просто тупо носят в кармане, там, готовят что-то на кухне, в пикаду и... Да, да, да. Если на терапевтических группах хотя бы видео выключать не принято, ну, как минимум на тех, что я знаю, то микрофоны выключены достаточно часто. И это тоже очень удобно. Потому что как только вы выключили микрофон, вы тоже уже в этот момент почувствовали себя обособленным. Ну, что хочу, то и делаю, как будто бы. Даже, ну, какой-то мой, какой-то случайный мой, там, не знаю, вскрик, звук телефона, еще что-то не выдаст моего присутствия. Хотя мы прекрасно замечали, вот, когда обсуждали наблюдателей, что, в общем-то, все видно. То, чем занимается и кто как вовлечен.

Тогда хочется спросить, кого люди обманывают-то тогда. Вот. То есть вот эти вот выключенные микрофоны, это потеря спонтанности, это одиночество. И говорящий все время разговаривает сам с собой, даже когда микрофончики выключены. Поэтому мы обязали все свои группы всегда, если они работают в онлайне, или если это комбинированный режим, включать микрофон. Включать микрофон, обрываться со своим звуком, говорить, устраивать хаос. Кто-то тоже на начальных этапах пытался предотвратить балаган и обязывал поднимать руки. Вот то, что, в частности, делает, например, и [участник]. Если это какая-то частная инициатива, ну, там, мне так удобнее, я буду так делать, и это какой-то временный переходный момент, потому что так человек привык на работе, может быть, это и окей.

Но в целом это регулирование непродуктивно. Потому что, если мы говорим о гештальтерапии, как о возвращении творческого приспособления, то оно и здесь должно сработать. Мы здесь должны научиться, ну, слушать друг друга, где-то смиряться с тем, что мы перебиваем друг друга, останавливаться, снова кого-то перебивать, рисковать говорить, говорить, что нет яда, скажу, спорить, доказывать своё. То есть, по сути, мы поддерживаем, если мы говорим, что мы гештальтерапии поддерживаем творческое приспособление, то никакое регулирование вот этими поднятыми руками или какими-то выключенными микрофонами и экранами непродуктивно. И поэтому мы, по идее, должны позволить участникам столкнуться с разнообразными ситуациями и отрегулировать их в процессе.

То есть, научиться договариваться, слушать друг друга. И по итогу это снижает общее напряжение, это снимает избыточную власть с тренера, передаёт её группе. И вообще это отлично поддерживает процесс естественной саморегуляции, за которую мы родим. И чем меньше правил вы пропишете, тем меньше будет тенденций к расщеплению. Вот это вот к этой картинке, что вживую — это как-то прям одни правила, а не вживую — это какие-то другие правила. Мы говорим о том, что особенности есть, но не кардинальные различия в правилах. То же самое не надо выстраивать очерёдность говорящих. Вот там ты первый, потом за тобой. Если вы сделали так и живьём, то окей. Если же это исключительно потому, что вы боитесь, ну, как-то, что вдруг появится шум и балаган, ничего страшного.

Позвольте быть балаганом, позвольте быть зашумленностью. Постепенно всё начинает выстраиваться. Вы уже пробовали, наверное, баловаться с режимами докладчика, с разными режимами. И вы видите, например, в режиме докладчика, если включите посмотреть на какое-то время, если у вас небольшая группа, вы видите всех её членов в рядочек, если у вас группа там из шести, семи, восьми человек. И в режиме докладчика вы будете видеть того, кто чаще мелькает перед нескольких докладчиков. Вы будете видеть тех, кто активен. И всегда в одним движении мышки можете переключить режим галереи и посмотреть, окинуть картинку целиком. То есть вот эта вот возможность лучше видеть мимику, выражение лица. У меня точно, например, в ней видно гораздо лучше, чем я вижу обычно, особенно тех, кого вижу сбоку.

Или там на противоположном конце аудитории, где всё-таки лица будут гораздо меньше. Вот. Я уже обозначала, скажу ещё раз, что вот эта вот привычка говорить, к кому ты обращаешься, она тоже быстро укореняется. Вы даже сейчас, я вот слышу, на перерыве, когда общаетесь, вы просто друг к другу обращаетесь по именам.

27:09–27:19фрагмент с личной историей участника вырезан

То есть вы друг к другу обращаетесь, и сразу понятно, там, где какие-то слова или текст бросаются безадресно часто в оффлайн-группе, здесь это становится быстро привычкой обращаться. И ради встречи, там, взглядом, или ради того, чтобы услышал конкретный человек, мы уже готовы признаваться и самому себе, и другим, кому мы, собственно говоря, адресуем свою речь. Ещё один любопытный феномен. Очень часто групповые процессы в онлайн глубже выходят, чем живьём. Аффекты поднимаются ярче, аффекты поднимаются более какие-то болезненные. Вы сегодня тоже могли это наблюдать. Почему так происходит? Похоже, что мы чувствуем себя чуть в большей безопасности, поддержанные своими стенами, если нет какого-то ограничения, что вы не могли бы говорить свободно.

Но где-то и конфликты тоже проходят, и какие-то сближения, и боль, и конфликты, они проходят все как будто дальше, чем это бывает часто в оффлайне. Вот начинает что-то происходить, несколько участников начинают, вроде как повышается градус, возникает напряжение, они начинают занимать всё пространство, и это же их и пугает. То есть мы друг друга не только слышим, мы же себя видим. И все немножко тоже стараются как-то так... Ну, я же вижу, как я выгляжу там. Так-то я обычно, нет? Вот. И люди начинают немножечко, ну, как будто не раскручивать аффект, а его продолжать в нём оставаться, но чуть-чуть его притормаживать, и оказывается, что возможно его проработать. И нам, как ведущим, важно помогать в таких случаях не останавливаться, а продолжать двигаться, искать новую форму, подбирать слова.

И вот тогда этот динамический кусочек раз и случается. И вот, как я уже сказала, получается продвинуться дальше по циклу опыта, чем при очной встрече. А когда аффект очень высокий при очной встрече, мы ещё очень взбудоражены и себя не замечаем, не так бросаемся сами себе в глаза, как при заочной встрече, то он может оборвать как раз возможность коммуникации. А тут за счёт некоторого сдерживания накалу даётся контролировать. в общем если мы удается дверять происходящему то и фигуры выстраиваются и фон структурируется и вы уже постепенно научаетесь краем глаза замечает кто явно отрекается на что-то кто вовлечен происходящее кому трудно то с кем в каких отношениях вы можете вот в этой же свои тетрадочки

да прям буквально делать зарисовки так какая связь между этими какая связь между этими что-то тут между этими так вопросик тут мне кажется напряжение здесь хорошая надежная связь поддерживающая то есть мы всегда глянули в полглаза и мы видим предыдущее занятие что там происходило то с каким вот на с кем каких отношений чего мы обычно не делаем в очной группе и вот эти новые сигналы становятся таким таким же хорошим понятным фоном который поддерживает нас не хуже чем прежний знакомый фон оффлайн что же касается нареканий вот по качеству связи мне кажется что все таки постепенно этот вопрос становится все лучше и в каком-то смысле хороший интернет это как хороший тон бывают иногда сбои которые

от нас никак не зависят но если человек в принципе не может выйти в онлайн нормально то значит он не готов то есть он буквально не может вот то про что же не рассказывал обеспечить себе вот эту административную часть группы то есть не может обеспечить себе работу онлайн не может работать группе онлайн ну да как если в очной группе чтобы в ней участвовать надо приехать ну одеться приехать и и как бы быть на группе так в каком-то смысле для онлайн группы здесь тоже самое ну а это наша до ответственность участников обеспечить свое присутствие на онлайн группе да хорошо я